Однажды поздним вечером я сидел на одной из центральных площадей небольшого города в Австрии и просто наблюдал за происходящим. День постепенно заканчивался. Туристы расходились. Закрывались кафе. Площадь становилась тихой и удивительно спокойной. Голубей почти не было видно. Мне объяснили, что кормить их здесь запрещено, а за нарушение предусмотрен серьёзный штраф. Всё выглядело вполне естественно. Наступала ночь, и казалось, что вместе с людьми отдыхать отправились и птицы. Но примерно около десяти часов вечера произошло то, что заставило меня иначе посмотреть на привычный городской пейзаж. На площадь вышла пожилая женщина. Она огляделась по сторонам, достала небольшой пакет и начала рассыпать зерно. Прошло всего несколько секунд, и вдруг площадь буквально ожила. С крыш, карнизов, памятников и соседних зданий начали стремительно слетаться голуби. Их становилось всё больше. Казалось, они давно ждали именно этого момента. Через минуту площадь уже была заполнена птицами, которых ещё совсем недавно здесь почти не было.
Больше всего меня тогда удивили вовсе не голуби. Меня удивил один простой вопрос. Почему они не спали. Почему птицы, которые тысячи лет жили по законам восхода и заката солнца, спокойно продолжали активную жизнь глубокой ночью. Тогда я ещё не понимал, что наблюдал не просто городскую сцену. Я наблюдал один из примеров того, как природа незаметно меняется вслед за человеком. Мы привыкли говорить о том, что человек изменяет природу. Но, возможно, гораздо важнее другое. Природа уже давно начала изменяться вслед за человеком.
Сегодня голубей нередко называют городскими воздушными крысами. Но если отбросить эмоции, становится очевидно совершенно другое. Перед нами один из самых успешных примеров адаптации живых организмов к городской среде. Голуби научились использовать здания вместо скал. Они прекрасно знают места, где люди регулярно оставляют пищу. Они изменили своё поведение, режим активности и образ жизни. Они научились жить по законам города. И голуби далеко не единственные. Стрижи используют современные здания вместо отвесных скал. Ласточки строят гнёзда под мостами. Многие птицы меняют маршруты миграции. Насекомые изменяют время активности. Летучие мыши перестраивают свои охотничьи маршруты. Природа продолжает искать способы выжить в мире, который человек меняет с невероятной скоростью. И, пожалуй, главный вывод заключается в том, что адаптация не всегда означает благополучие. Очень часто это всего лишь попытка выжить.
Но здесь возникает вопрос, который почему то практически никто не задаёт. Если природа уже больше ста лет вынуждена адаптироваться к нашим городам, почему мы до сих пор почти не пытаемся проектировать сами города с учётом этой адаптации. Мы тщательно рассчитываем транспортные потоки, стоимость строительства, архитектуру, инсоляцию, инженерные коммуникации и энергоэффективность зданий. Но практически никогда не анализируем, как новый жилой комплекс, новая улица, парк или площадь изменят жизнь птиц, насекомых и других организмов. Мы продолжаем проектировать город исключительно для человека, хотя давно уже живём внутри огромной общей экосистемы.
Особенно незаметно на эту систему влияет то, что мы давно перестали воспринимать как экологический фактор. Свет. Вернее его огромное количество. Сегодня ночь в городе практически исчезла. Фонари, рекламные конструкции, архитектурная подсветка, освещённые парковки, витрины магазинов и дороги превратили многие города в пространство, которое никогда полностью не погружается во тьму. Мы настолько привыкли к этому, что перестали задумываться о последствиях. Для человека фонарь всего лишь освещает улицу. Для природы он меняет правила жизни.
Фактически человечество впервые в своей истории создало круглосуточную экосистему. Мы построили второй день. И именно здесь обычный городской фонарь неожиданно становится частью пищевой цепи. Миллионы насекомых ориентируются по Луне и звёздам. Искусственное освещение нарушает эти механизмы. Насекомые бесконечно кружат вокруг источников света, теряют силы, становятся лёгкой добычей или погибают, так и не выполнив свою главную природную функцию. Они не опыляют растения. Не становятся пищей там, где это происходило тысячелетиями. Следом начинает меняться поведение птиц. Изменяется активность летучих мышей. Нарушается работа ночных опылителей. Постепенно перестраиваются пищевые цепи всей городской экосистемы. Мы редко замечаем эти процессы именно потому, что они происходят медленно и практически незаметно.
Сегодня мы много говорим о загрязнении воздуха, переработке отходов, сокращении выбросов углекислого газа и высадке деревьев. Всё это действительно важно. Но почти никто не говорит о том, что обычное городское освещение давно перестало быть исключительно инженерным элементом городской инфраструктуры. Сегодня оно стало полноценным экологическим фактором, который влияет на поведение живых организмов не меньше, чем температура воздуха, наличие воды или состав растительности. И если это действительно так, значит пришло время изменить сам подход к оценке городских проектов.
Я убеждён, что сегодня необходимо ввести новое понятие экологическая совместимость городских проектов с пищевыми цепями города.
До сих пор практически любой проект оценивается по стоимости, архитектуре, безопасности, транспортной доступности, энергоэффективности и срокам реализации. Но этого уже недостаточно. Современный город представляет собой не только инженерную систему. Это сложная живая экосистема, внутри которой ежедневно взаимодействуют растения, насекомые, птицы, микроорганизмы, животные и человек. Любое новое здание, парк, жилой комплекс, дорога, площадь, парковка или система освещения неизбежно изменяют эти связи. Однако сегодня подобное влияние практически нигде не оценивается.
Экологическая совместимость городских проектов с пищевыми цепями города может стать новым обязательным критерием современного градостроительства. Перед реализацией любого крупного проекта необходимо понимать, как он повлияет на кормовую базу насекомых, на пути перемещения птиц, на работу опылителей, на сохранение ночных видов, на естественные циклы освещения и темноты, на ярусность растительности и, в конечном итоге, на устойчивость всей городской экосистемы. Возможно, именно этот показатель в ближайшие годы станет таким же привычным, как сегодня энергоэффективность здания или экологическая экспертиза.
Сегодня мы проектируем здания. Пришло время проектировать экосистемы. Мы высаживаем деревья, но должны научиться создавать местообитания. Мы освещаем улицы, но обязаны понимать, как этот свет изменяет жизнь тысяч других организмов. Мы больше не можем рассматривать город исключительно как территорию человека. Это общий дом миллионов живых существ, каждое из которых незаметно поддерживает устойчивость городской среды.
Настоящий город будущего начинается не там, где становится больше света. Он начинается там, где человек начинает понимать ценность темноты. И, возможно, главным критерием современного города станет уже не количество построенных объектов и не площадь озеленения, а степень их экологической совместимости с пищевыми цепями городской экосистемы. Потому что только научившись сохранять эти невидимые связи, мы сможем создавать не просто зелёные города, а по настоящему живые города.
Алексей Светлицкий
