АБР поддерживает использование таких цифровых технологий для решения задач развития в странах Азиатско-Тихоокеанского региона. Спутниковые данные дают доступ к актуальной и сопоставимой информации даже там, где наземных данных недостаточно или их трудно регулярно собирать.
Они позволяют отслеживать изменения климата, состояние лесов и прибрежных зон, оценивать риски стихийных бедствий и наблюдать за выбросами парниковых газов.
Новая техническая публикация АБР «Спутниковое наблюдение за Землёй: обзор национальных космических возможностей и их применения для развития» подробно рассказывает о современных возможностях этой технологии, доступе к спутниковым данным и их обработке, международных инициативах, рынке услуг и будущих тенденциях отрасли.
В публикации также представлены практические примеры применения спутниковых данных в шести направлениях: мониторинг земной поверхности, управление рисками стихийных бедствий, повышение климатической устойчивости, управление прибрежными зонами, мониторинг лесов и отслеживание выбросов парниковых газов.
Страны региона Центральной Азии несмотря на растущие экономики и развитие промышленного и горнодобывающих секторов все еще в значительной доле зависят от своего сельского хозяйства, которое не только обеспечивает продовольственную безопасность населения, но занимает большую долю экспорта продукции в другие страны. Последние годы Центральная Азия сталкивается с существенными препятствиями и глобальными вызовами, связанными с целым рядом негативных последствий климатического кризиса. Экстремальные погодные явления особенно бьют по аграрному сектору, вызывая социальные и экономические потрясения.
Засухи являются основной причиной падения урожайности, однако нередко наводнения, сели, обильные осадки с градом и ранние заморозки наносят аграриям региона непоправим ущерб. Интенсивное таяние ледников может привести к сокращению водоснабжения в регионе еще на 12% к 2050 году. К примеру по прогнозам Национального института гидрометеорологии Таджикистана ледники страны могут потерять до 30% своей массы также к середине века. А без мер адаптации урожайность сельскохозяйственных культур в Узбекистане может впоследствии упасть на 20-50% к 2050. Рассмотрим подробнее, какие именно процессы и погодные изменения уже произошли и происходят в регионе, и как они повлияли на обычных людей, фермеров и скотоводов, а также какие препятствия стоят на пути к эффективной адаптации.
Как проявляется смена сезонности
Климатический кризис неоднородно проявляется в высокогорьях и на равнинных территориях региона, однако наблюдается устойчивый рост среднегодовой температуры по всем странам Центральной Азии, а также сдвиг привычных нам сезонных циклов: зима стала короче и малоснежнее, тепло в некоторых районах приходит уже в марте, летний период наоборот удлинился и стал заметно более засушливым. Сроки ключевых гидрологических и экологических процессов смещаются по всему региону.
В высокогорьях Таджикистана потепление позволило высаживать культуры, прежде несвойственные данным высотам, автор фото: Наталья Идрисова
Залегание снега в почве играет огромную роль для деревьев и для посадки новых культур. Снежный покров предотвращает от замерзания корни многолетников, кустарников и озимых культур. Затем его таяние обеспечивает почву мягкой талой водой с микроэлементами, которая жизненно необходима молодым саженцам и семенам. Сохраняя тепло в почве снег не дает умереть необходимым бактериям и микробам. Без достаточного запаса снега возможно промерзание как корней, так и самой почвы, ее выветривание, в холодном грунте возникает нехватка здорового биологически активного состава и влажности.
Повышение температуры и ранее потепление влияют на интенсивное таяние ледников, и как следствие, на разбалансировку гидрорежима рек, берущих свое начало от ледников и снежников. Прежде максимальный сток воды приходился на самое жаркое время года (июль — август), теперь же он сдвинулся на более ранний период. Уже в начале весны сток рек резко увеличивается, а вместе с сезонными осадками часто приводит к разрушительным селям и оползням в горных и холмистых районах. Однако позже, когда летние температуры повышаются, воды становится меньше. Дефицит возникает именно в период острой необходимости ирригации полей и садов, а также для роста травяного покрова для скота.
Данные отображают частоту засух в Казахстане за период за 1984-2024 гг., где пострадало более 30% обрабатываемых земель, источник: FAO
Осадки также стали менее предсказуемыми. Их перераспределение в основном происходит в смене от обильных осадков к засушливым периодам. Однако они распределяются неравномерно: общее количество осадков увеличивается в высокогорьях, но сокращается на равнинных территориях (Узбекистан, юг Казахстана, Туркменистан). В некоторых районах все чаще замечено выпадение зимних осадков в виде дождя, а не снега. Из-за повышения температуры ускоряется и испарение влаги из почвы, что приводит к сокращению ее плодородности и дальнейшей эрозии. Деградированные почвы региона расширяют зоны полупустынь и пустынь.
Асель Мурзакулова, Старший научный сотрудник ИИГС УЦА (Кыргызстан), констатирует: «О смене сезонности и изменении режима осадков свидетельствуют научные данные, а именно долгосрочные метеорологические наблюдения, гидрологические данные, спутниковый мониторинг и анализ климатических моделей. Наше исследование в Баткенской области выявило несколько признаков изменения сезонности, которые подтверждаются как метеорологическими данными, так и наблюдениями местных сообществ[1]. Наиболее заметным изменением является ускоренное потепление в марте за последние 20 лет, что свидетельствует о более раннем наступлении весенних условий. Этот сдвиг оказывает непосредственное влияние на сельское хозяйство и животноводство. Более раннее потепление приводит к преждевременному цветению плодовых культур, которые затем становятся уязвимыми к поздним весенним заморозкам. В результате фермеры отмечают потери урожая абрикоса и других фруктовых культур.
Кроме того, меняются сроки сезонной миграции скота на летние пастбища и обратно, что нарушает традиционный цикл использования пастбищных ресурсов. Наиболее тревожным является то, что изменение сезонности влияет не только на температуру, но и на всю систему природопользования. Смещение сроков вегетации растений, изменение доступности кормов и учащение засух создают дополнительные риски для продовольственной безопасности и источников дохода сельских домохозяйств. Наш анализ также показал пятикратное увеличение частоты засух за последние десятилетия, что усиливает негативные последствия сезонных изменений.
Исследуемая территория Баткенской области, Кыргызстан, автор фото: Асель Мурзакулова
Таким образом, для Баткенской области наиболее значимыми проявлениями сдвига сезонности являются более раннее наступление весны, изменение фенологических циклов сельскохозяйственных культур и нарушение традиционных сезонных практик животноводства. Эти процессы особенно чувствительны для горных сообществ, чья экономика напрямую зависит от климатических и сезонных условий».
Другой специалист в области аграрного сектора, руководитель Общественного объединения Фонд «Agroinnovatsiya» Кабулжан Адилов (Узбекистан) отмечает: «Для Узбекистана наиболее серьезными климатическими вызовами являются сокращение водных ресурсов, учащение и продолжительность засушливых периодов, повышение среднегодовых температур, деградация земель, усиление процессов опустынивания, а также изменение гидрологического режима рек вследствие интенсивного таяния ледников в горных районах региона. Эти факторы напрямую влияют на урожайность сельскохозяйственных культур, продуктивность пастбищ и устойчивость сельских сообществ. Наша организация, Фонд «Agroinnovatsiya», реализует и продвигает климатически устойчивые подходы в сельском хозяйстве, включая внедрение водосберегающих технологий, демонстрационные энергоэффективные теплицы («солнечный вегетарий»), агролесомелиорацию, развитие фермерских полевых школ, поддержку устойчивого управления пастбищами, восстановление деградированных земель и внедрение природоориентированных решений для сохранения биоразнообразия и адаптации фермеров к изменению климата».
Как справляются фермеры
Многие специалисты и практики региона отмечают в целом крайне низкую информированность фермеров об изменении климата, его последствиях для сельского хозяйства и прогнозах на будущее. Аграрии вынуждены выживать в текущих условиях, все более усиливая давление на землю и водные ресурсы. Больше внимания декхане фокусируют на конкретно проявляющихся болезнях и вредителях, а также на явном качестве почвы. К сожалению многие фермеры редко связывают болезни своего урожая и подверженность растений вредителям с последствиями климатического кризиса. А ведь именно дефицит полива и его перебои вызывают стресс у растений, снижая их иммунитет. Длительные периоды засушливой жары делают культуры уязвимыми к агрессивным видам грибков и вирусов. Подобные факторы создают идеальные условия для болезней. Теплая зима и жаркое лето обуславливают зимовку и распространение вредителей (например, саранчи) в почве. Такие насекомые часто разносят вирусные инфекции. А чрезмерное использование пестицидов и истощение почв традиционным монокультурным выращиванием сильно снижают запас микроэлементов в земле.
Иллюстративное фото cезонного нашествия саранчи, сгенерировано chat gpt
Вот, что рассказывает фермер Хасанбой Тураев из Аккургана (Узбекистан): «Наша земля находится в Аккургане, южнее Ташкента, в целом у нас неплохая почва. Мы сажаем, ориентируясь на погоду. В феврале и марте тоже вовсю сажаем ранний урожай, а более поздний урожай высаживаем в июне-июле. Самое лучшее для нас — чтобы погода стояла стабильная и хорошая. На осень у нас большие надежды, Даст Бог, после того как скосим пшеницу, начнем сажать фасоль и маш. Что касается изменений в погоде, то в этот сезон весной было много дождей. Мало того, так после дождей на посевы напала тля. А после этого дни стали невероятно жаркими. Из-за того, что солнце так сильно пекло, мы не смогли спасти положение даже поливом водой. Наш урожай фасоли в этом году не выдался, всё высохло раньше времени. В таких ситуациях нужна поддержка со стороны государства, предоставление удовлетворительных льгот, так бы мы засеяли хоть по 50 гектаров земли».
Ситуацию в аграрном секторе усугубляет общее устаревшее состояние ирригационных систем региона, нехватка дренажных сооружений, технологическое отставание отрасли и проблемы в хранении и логистике. Небольшие хозяйства часто не в состоянии закупить современные системы полива, эффективные холодильные хранилища, качественные устойчивые семена и биопрепараты. Большие водопотери происходят на пути к полям и садам. Проблемы внутри стран выходят на арену региональных споров и дискуссий о совместном укреплении управления водными ресурсами.
Фермер из Ташкента Салохиддин Якобув (Узбекистан) делится своим опытом: «Вот уже два года я занимаюсь дехканством (земледелием) в южном регионе Узбекистана, выращиваю арбузы. Погода в начале сезона в этом году преподнесла сильный удар — температуры были непривычно низкими, наблюдались постоянные перепады. Из-за этих капризов природы на посевах проявились болезни. Что касается нашего урожая в этом году: мы засеяли 10 гектаров земли, но половина из-за болезней просто погибла. Мы пытались спасти положение, и биопрепаратами обрабатывали, и химией, но удержать их натиск не смогли. На всё воля Божья, тут мы ничего изменить не в силах. Расходы у нас огромные, а рыночные цены на продукцию упали. На мой взгляд, дехканским хозяйствам нужно дать больше свободы и льгот, тогда и будет ощутимый результат. Чем больше человек зарабатывает, тем сильнее он стремится к расширению, развитию и внедрению новшеств. Он тогда сможет поднять производство даже на пустых, засушливых землях, где и воды-то толком не было. Наша экология полностью нарушена. В сфере семеноводства мы также отстаем. Кругом одни только импортные семена, своих отечественных сортов у нас мало, а что есть, они крайне уязвимы к болезням, им постоянно требуются лекарства и химикаты. Семена везут из-за границы, и препараты для них — тоже. Без химии теперь вообще ничего не растет. К сожалению, в итоге убытков выходит гораздо больше, чем прибыли. Помню, в нашем детстве бросишь что-нибудь в землю, те же помидоры, к примеру, и они сами по себе прекрасно росли, никакие лекарства нужны не были».
Какие меры по адаптации необходимы
Профильные министерства и агентства в кооперации с международными организациями и научными кругами активно работают над вопросами усиления адаптации к климатическому кризису, однако в странах региона данные усилия до сих пор не носят централизованного характера. Ощущается острая нехватка координации между министерствами, отсутствие специалистов, научных данных и самое главное финансирования. На эффективную адаптацию странам необходимы финансовые и технические ресурсы, а также системное, рациональное применение внедряемых мер. А пока обычные фермеры часто остаются оторванными от базовой информации, инноваций и конкретных решений и практик.
Фермеры высокогорья обеспечивают полив полей по каналам из горных рек выше по склону
В конце 2023 года страны совместно приняли документ «Региональной стратегии адаптации к изменению климата в Центральной Азии» (РСАИК)[1], рассчитанный на период до 2030 года, основной фокус — минимизация рисков для сельского хозяйства, водных ресурсов и экосистем. В октябре 2025 года Зеленый климатический фонд (GCF) одобрил выделение 250 млн долларов на адаптационную программу «От ледников к фермам», направленную на создание устойчивых систем водоснабжения и сельского хозяйства для уязвимых сообществ в регионах Центральной Азии, Южного Кавказа и Пакистана[2]. Средства будут направлены в эффективное орошение, водохранилища и управление водосборными бассейнами помогут повысить производительность сельхозсектора в условиях ускоренного таяния ледников.
Асель Мурзакулова комментирует ситуацию так: «В странах региона наблюдаются различия в характере адаптации к изменению климата. Более институционализированные элементы адаптационной политики в большей степени развиты в Казахстане и частично в Узбекистане. В Кыргызстане и Таджикистане адаптация в значительной степени носит локальный характер и редко масштабируется. Главная проблема региона заключается не в отсутствии адаптационных практик как таковых, а в отсутствии эффективной системы, которая объединяет научные данные, процессы принятия решений и местные сообщества в режиме реального времени».
В Узбекистане запущена масштабная программа модернизации ирригационной инфраструктуры, которая позволит ежегодно экономить около 206 миллионов кубометров воды, расширяется применение капельного и дождевого орошения, внедряются цифровые системы мониторинга водопотребления, модернизируется инфраструктура каналов и насосных станций.[3] Не утихают работы по реабилитации бассейна Аральского моря путем восстановления растительности на деградированных территориях.
В горных районах Кыргызстана и Таджикистана особую роль уделяют острой проблеме восстановления деградированных пастбищ. Для этого проводят их ротацию и временное ограничение на выпас, вакцинацию скота, высаживают лесополосы для предотвращения эрозии почвы. Локально создаются питомники местных видов растений, выделяется помощь на ведение органического пчеловодства. В Казахстане и Туркменистане переходят на менее водоемкие культуры и диверсифицируют севооборот, активно внедряют ресурсосберегающее оборудование, инновационные методы мониторинга и минимальную обработку почву. Развивают водопои для скота и посев кормовых трав.
Кабулжан Адилов видит следующие решения в сложившейся ситуации: «Необходимо ускорить модернизацию ирригационной инфраструктуры, расширить внедрение водосберегающих технологий, стимулировать переход к климатически устойчивому сельскому хозяйству, усилить трансграничное сотрудничество по управлению водными ресурсами, инвестировать в мониторинг ледников и раннее предупреждение климатических рисков, а также расширить программы поддержки фермеров через льготное финансирование, агроконсультирование и страхование климатических рисков. Особое внимание должно быть уделено восстановлению экосистем и сохранению биоразнообразия как важнейшему элементу адаптации к климатическим изменениям».
Перевыпас скота и деградация почвы остаются острейшими проблемами региона
Таким образом, можно сделать вывод, что происходящие процессы смещения сезонности существенно снижают урожайность, усиливают деградацию пастбищ, увеличивают гибель части поголовья скота, что вызывает рост затрат на полив, лечение животных и корма. Эти вызовы являются ключевыми для дальнейшего развития сельского хозяйства региона. Изменение сложившейся ситуации требует активизации межинституционального сотрудничества, расширения научной базы, комплексной работы с населением и интегрированного внедрения адаптационных практик, что позволит повысить устойчивость аграрного сектора к климатическому кризису.
[1] https://greencentralasia.org/%D1%80%D0%B5%D0%B3%D0%B8%D0%BE%D0%BD%D0%B0%D0%BB%D1%8C%D0%BD%D0%B0%D1%8F-%D1%81%D1%82%D1%80%D0%B0%D1%82%D0%B5%D0%B3%D0%B8%D1%8F-%D0%BF%D0%BE-%D0%B0%D0%B4%D0%B0%D0%BF%D1%82%D0%B0%D1%86%D0%B8%D0%B8/
[2] https://www.adb.org/news/green-climate-fund-approves-250-million-adb-glacial-melt-adaptation-program-central-asia-south
[3] https://agronews.uz/2026/03/10/voda-na-ves-zolota-v-uzbekistane-nachinaetsya-masshtabnaya-rekonstrukcziya-orositelnyh-kanalov/
[1] https://link.springer.com/article/10.1007/s10708-026-11602-x
Президент Республики Узбекистан Шавкат Мирзиеев подписал указ, предусматривающий комплексное развитие рыбного хозяйства и создание современной системы управления отраслью.
Ключевая цель — к концу 2027 г. увеличить объем производства рыбы до 500 тыс. тонн в год, в том числе за счет развития интенсивной аквакультуры и хозяйств на холодных водоемах предгорных районов.
Для координации реформ при Министерстве водного хозяйства Республики Узбекистан будет создан Центр развития рыбоводства, который займется:
🔹 развитием современной аквакультуры и селекции;
🔹 внедрением цифровых технологий управления отраслью;
🔹 совершенствованием системы аренды водоемов на рыночных принципах;
🔹 развитием производства специализированных кормов;
🔹 мониторингом внутреннего и мирового рынков рыбной продукции.
Одним из ключевых проектов станет запуск до мая 2027 г. цифровой платформы e-baliq, которая позволит вести онлайн-учет рыбных хозяйств, использования водных ресурсов, объемов производства, кормовой базы и внедрения современных технологий.
Также с 2027 г. право пользования естественными водоемами и водохранилищами для создания рыбных хозяйств будет предоставляться через электронные аукционы, что должно повысить прозрачность отрасли и привлечь частные инвестиции.
Мы все с вами стали свидетелями удивительного парадокса. Никогда прежде вопросам экологии не уделялось столько внимания. Города соревнуются в количестве высаженных деревьев, создаются новые парки, появляются зелёные зоны, декоративные газоны, вертикальное озеленение, зелёные крыши. Всё это сопровождается красивыми презентациями, эффектными видеороликами и громкими заявлениями о движении к устойчивому будущему. Но возникает вопрос, который почему то почти никто не задаёт.
А становится ли город от этого действительно живым?
К сожалению, приходится признать, что современное благоустройство всё чаще приводит к прямо противоположному результату. Мы планируем и создаём красивые пространства, но одновременно стремительно разрушаем экологическую функциональность городской среды. Город становится зелёным визуально и всё беднее с точки зрения жизни. И главная проблема заключается в том, что сегодня практически никто не оценивает влияние благоустройства на функционирование городской экосистемы. Проекты обсуждаются архитекторами, дизайнерами, строителями, коммунальными службами. Но почти никогда не обсуждается главный вопрос. Что произойдёт с кормовой базой? Где будут жить насекомые? Чем будут питаться птицы? Каким станет биоразнообразие через десять или двадцать лет? Поэтому сегодня экологию слишком часто подменяют эстетикой.
Мы научились создавать очень красивые картинки. Но природа живёт совсем по другим законам. Для неё значение имеют не аккуратные газоны и идеально подстриженные кустарники, деревья. Для неё значение имеют пищевые цепи, места обитания, непрерывность цветения, наличие семян, убежищ и сложнейших взаимосвязей между тысячами видов живых организмов.
Возьмём самый обычный городской газон. Для нас с вами это символ порядка и благоустройства. Для природы это очень часто обычня «экологическая пустыня». Траву регулярно косят ещё до начала массового цветения. В результате растения не успевают образовать цветы. Без цветов исчезает пыльца и нектар. Без нектара сокращается численность пчёл, бабочек, шмелей и других опылителей. Следом уменьшается количество насекомых, которыми питаются птицы. Не образуются семена, являющиеся важнейшим источником питания для многих видов. Одно решение мгновенно запускает цепную реакцию разрушения целой экосистемы. При этом мы с вами продолжаем считать подобные территории экологичными только потому, что они зелёные. Но зелёный цвет ещё не означает наличие жизни.
Не менее серьёзной проблемой становится изменение ассортимента трав, растений, кустарников, деревьев. Всё чаще предпочтение отдаётся декоративным вечнозелёным видам. Они красивы, очень удобны в уходе и сохраняют относительную привлекательность круглый год. Однако большинство подобных растений и деревьев практически не участвует в формировании местной кормовой базы. Они редко становятся источником питания, не обеспечивают разнообразия семян и плодов, значительно беднее с точки зрения поддержки насекомых и птиц. Мы просто создаём красивую декорацию, но теряем настоящую живую экосистему.
Особенно заметны эти изменения, если вспомнить традиционные махалли, которые были ещё несколько десятилетий назд. Их никто не проектировал как экологические объекты. Они формировались естественным образом. Практически в каждом дворе росли виноград, или тутовник, урюк, абрикос, гранат, айва, инжир, черешня, персик, слива, вишня. Между ними сохранялись кустарники, лекарственные растения и естественные травы. Всё это цвело. Давало плоды. Созревали семена. Здесь постоянно работали насекомые. Здесь жили птицы. Здесь существовала полноценная кормовая база. Это были не просто дворы. Это были устойчивые городские экосистемы. Сегодня дворы старых и новых жилых комплексов всё чаще превращаются в сочетание парковок, бетона, плитки и небольших декоративных клумб. Открытая почва исчезает. Вместе с ней исчезают дикорастущие травы, местные кустарники, плодовые растения и естественные местообитания. Мы всё меньше оставляем пространства, где жизнь может возникать самостоятельно. Парадоксально, но именно почва становится одним из самых дефицитных элементов современного города. Мы закрываем её асфальтом, плиткой, бетоном и декоративным камнем. Вместе с почвой исчезают дождевые черви, жуки, дикие пчёлы, микроорганизмы, естественное возобновление растений. Мы постепенно лишаем город самой основы существования экосистемы.
Так же в последние годы всё активнее продвигается идея зелёных крыш. Безусловно, сама технология имеет огромный потенциал. Но необходимо честно признать ещё один неудобный факт. Большинство современных зелёных крыш проектируется вовсе не для природы. Они проектируются для архитектуры. Для энергоэффективности. Для красивых фотографий. Для получения экологических сертификатов. Для маркетинга. Но далеко не всегда для сохранения жизни. Если зелёная крыша представляет собой ещё один декоративный газон или несколько неприхотливых растений, деревьев, то она практически не оказывает никакого влияния на сохранение биоразнообразия. Настоящая зелёная крыша должна проектироваться как полноценное местообитание. Она должна включать местные виды растений, обеспечивать непрерывное цветение, формировать кормовую базу для опылителей, создавать укрытия, поддерживать разнообразие насекомых и становиться частью единой городской экологической сети. В противном случае это остаётся красивым инженерным решением, но не полноценным экологическим инструментом.
Мы слишком долго говорили об озеленении и слишком мало говорили о жизни. Сегодня качество городской среды измеряется количеством высаженных деревьев, площадью газонов и процентом озеленения территории. Эти показатели легко подсчитать и красиво представить в отчётах. Но они практически ничего не говорят о главном.
Сколько жизни способен поддерживать этот город?
Возможно, пришло время отказаться от устаревшего подхода и перейти к совершенно новой системе оценки. Не площади озеленения.
А экологической функциональности городской среды.
Под экологической функциональностью следует понимать способность городской территории поддерживать полноценную экосистему, обеспечивая существование растений, почвенных организмов, насекомых, птиц, мелких животных и человека как части единой природной системы. Но и этого уже недостаточно. Сегодня практически все проекты продолжают мыслить в двух измерениях. Мы считаем квадратные метры зелёных насаждений. Однако природа никогда не жила в двух измерениях. Она всегда существует только в объёме. Высокие деревья. Средний древесный ярус. Плодовые деревья. Подлесок. Кустарники. Травы. Почвенный покров. Лианы. Грибы. Мхи. Насекомые. Птицы. Это не площадь.
Это экологический объём!
Именно экологический объём создаёт среду обитания. Именно поэтому два одинаковых участка могут иметь одинаковую площадь, но совершенно разную способность поддерживать жизнь. Современный город проектируется в трёх измерениях. Но озеленяется до сих пор в двух. Возможно, именно поэтому он становится всё менее пригодным для жизни.
Нам необходимо отказаться от проектирования зелёных территорий и перейти к проектированию местообитаний. Нам необходимо перестать считать деревья и начать считать экологические связи. Нам необходимо перестать создавать декоративные пространства и начать создавать биоактивные территории. И главной целью должно стать не количество зелени, а непрерывность жизни. Не идеальный газон, а цветущий луг. Не декоративное дерево, а дерево, которое кормит. Не зелёная крыша, а крыша, ставшая частью городской экосистемы. Не квадратные метры озеленения, а кубические метры жизни. Возможно, именно сегодня наступило время пересмотреть саму философию городского благоустройства. Потому что зелёный город ещё не означает живой город. И если мы действительно хотим сохранить природу, мы должны перестать проектировать красивые ландшафты и начать проектировать живые экосистемы.
Настоящая экология начинается не с дерева. И даже не с парка. Она начинается с первого цветка, на который прилетела пчела. С первого семени, которым накормится птица. С первого клочка земли, где жизнь сможет возникнуть самостоятельно. Возможно, главный показатель успешности города будущего должен измеряться не количеством высаженных деревьев и не площадью зелёных зон.
Он должен измеряться количеством жизни, которую этот город способен сохранить и передать следующим поколениям.
Алексей Светлицкий
В мировой торговле появляются новые тенденции, которые меняют пути перемещения товаров между странами. Понятие «международный транспортный коридор» активно используется в транспортной и логистической литературе, несмотря на отсутствие юридического статуса. Оно встречается в документах национальных правительств и международных организаций, включая ООН. Под этим понятием обычно понимают маршрут или совокупность маршрутов, проходящих через несколько стран и связывающих грузопотоки.
Транспортная группа FESCO запустила новый железнодорожный сервис FESCO Caravan Shuttle для доставки контейнерных грузов из городов Китая в Казахстан и Узбекистан через сухопутные пограничные переходы Достык и Алтынколь.
Первая партия грузов легкой промышленности была отправлена из китайского города Сиань в Ташкент, на станцию Чукурсай. Общее транзитное время перевозки составило 14 дней.
Новый сервис ориентирован на перевозку широкого спектра контейнерных грузов, включая товары народного потребления, продукцию промышленного назначения, оборудование, комплектующие и другие номенклатуры.
«Запуск FESCO Caravan Shuttle является частью стратегии Группы по развитию бизнеса в Центральной Азии. Сегодня Казахстан и Узбекистан входят в число наиболее перспективных логистических рынков региона. FESCO уже представлена собственными офисами в этих странах, а также располагает широкой сетью представительств в Китае. Это позволяет предлагать клиентам комплексные и предсказуемые логистические решения из крупнейших промышленных и экономических центров Китая. В дальнейшем планируем последовательно расширять географию перевозок и линейку сервисов в регионе», – отметил исполнительный директор «ФЕСКО Интегрированный Транспорт» (входит в FESCO) Алексей Кравченко.
Основной целью проекта «Сохранение и управление озерами, водно-болотными угодьями и прибрежными коридорами как основа устойчивого и нейтрального к деградации земель ландшафта бассейна Аральского моря, поддерживающего устойчивое жизнеобеспечение» (Aral Sea Wetlands) является улучшение стабильности экосистем и средств к существованию в бассейнах Нижней Амударьи и Аральского моря путем предотвращения деградации земель в сочетании с комплексным управлением земельными и водными ресурсами продуктивных ландшафтов вокруг охраняемых природных территорий, ключевых территорий биоразнообразия и ключевых орнитологических территорий.
Целевой территорией проекта являются низовья Амударьи и бассейна Аральского моря в южной и юго-западной части Узбекистана. В эту территорию административно входят Амударьинский и Муйнакский районы Республики Каракалпакстана, а также Алатский и Каракульский районы Бухарской области. На этих территориях расположено большинство жизнеобеспечивающих естественных экосистем — водно-болотных угодий, озер и прибрежных зон бассейна реки Амударьи. (more…)
Совет исполнительных директоров Всемирного банка одобрил выделение Узбекистану 150 млн долларов льготного финансирования в рамках Международной ассоциации развития (МАР), входящей в структуру Всемирного банка.
Почти половина из 38 миллионов жителей Узбекистана проживает в сельской местности. При этом многие села по-прежнему испытывают недостаток качественных дорог, школ, медицинских учреждений, а также доступа к услугам водо- и электроснабжения. Эти ограничения сдерживают развитие предпринимательства и создание новых рабочих мест.
Для решения этих задач правительство Узбекистана в 2019 году начало реализацию программы «Развитие сельской инфраструктуры» при финансовой поддержке Международной ассоциации развития Всемирного банка (100 млн долларов) и Азиатского банка инфраструктурных инвестиций (82 млн долларов). По итогам первой фазы, завершенной в июне 2026 года, было реализовано более 900 субпроектов в 306 махаллях сельских районов Андижанской, Ферганской, Наманганской, Джизакской и Сырдарьинской областей.
В рамках программы построено и модернизировано более 340 дорог, 220 систем электроснабжения, 160 систем водоснабжения, около 100 школ, 40 дошкольных учреждений и 10 мостов. В результате улучшения инфраструктуры прямую пользу получили около 1 миллиона сельских жителей, половину из которых составляют женщины.
Узбекистан всё острее сталкивается с проблемой дефицита водных ресурсов. На фоне изменения климата, роста населения и высокой зависимости экономики от орошаемого земледелия вопрос воды постепенно превращается в один из ключевых факторов устойчивого развития страны.
По данным международных организаций и национальных ведомств, нагрузка на водные ресурсы продолжает расти. В последние годы фиксируется снижение объёмов доступной воды, сокращение притока в водохранилища и усиление давления на сельскохозяйственный сектор, который остаётся крупнейшим потребителем воды.
Несмотря на активное внедрение водосберегающих технологий и модернизацию систем орошения, эксперты отмечают необходимость поиска дополнительных решений, способных повысить устойчивость страны к последствиям климатических изменений.
На этом фоне особый интерес вызывает появление нового крупного водоёма на территории пустыни Кызылкум.
По данным публикаций в открытых источниках, к северу от посёлка Газли Пешкунского района Бухарской области за последние месяцы сформировался водоём значительных размеров. Озеро возникло на территории, которая ранее считалась безводной пустынной зоной.
Специалисты связывают его появление с сочетанием природных и антропогенных факторов. Среди возможных причин называют повышенное количество осадков в регионе, а также гидротехнические работы, связанные с развитием рыбохозяйственных проектов и регулированием водных потоков.
Хотя точные параметры водоёма ещё требуют дополнительного изучения, сам факт его появления уже вызвал интерес, как среди экологов, так и среди специалистов по управлению водными ресурсами.
Появление нового озера в засушливом регионе может открыть ряд потенциальных возможностей.
Прежде всего речь идёт о развитии рыбного хозяйства, создании новых рабочих мест и формировании дополнительных источников дохода для местного населения.
Кроме того, крупные водоёмы способны влиять на локальный микроклимат, повышая влажность воздуха и создавая новые условия для развития растительности.
Вместе с тем специалисты призывают оценивать ситуацию максимально осторожно.
Формирование столь масштабного водного объекта в пустынной экосистеме может привести к изменениям природного баланса, повлиять на уровень грунтовых вод и вызвать долгосрочные экологические последствия, которые пока невозможно оценить в полной мере.
Дополнительным фактором остаётся высокая скорость испарения воды в условиях летних температур, характерных для пустынных регионов Узбекистана.
Именно поэтому дальнейшее развитие ситуации требует комплексного мониторинга и научного сопровождения.
Мировая практика показывает, что создание и использование крупных водоёмов в засушливых регионах давно перестало быть исключением.
В Туркменистане реализуется масштабный проект озера «Алтын Асыр», предназначенного для аккумулирования коллекторно-дренажных вод и улучшения мелиоративного состояния земель.
В Саудовской Аравии ведётся строительство искусственного пресноводного озера как части крупного туристического и инфраструктурного проекта.
В Китае технологии замкнутого водопользования позволяют развивать рыбоводство даже на территориях, граничащих с пустыней Такла-Макан.
Каждый из этих примеров показывает, что при грамотном управлении водные объекты могут выполнять одновременно экологические, экономические и социальные функции.
Бухарское озеро пока нельзя рассматривать как решение водного кризиса.
Однако сам факт его появления демонстрирует необходимость более гибкого и научно обоснованного подхода к управлению водными ресурсами в условиях климатических изменений.
Сегодня перед Узбекистаном стоит задача не только сохранять существующие водные ресурсы, но и учиться эффективно использовать новые возможности, которые возникают в результате природных процессов и инженерных решений.
Появление нового водоёма в Кызылкуме — это прежде всего повод для серьёзного научного исследования и долгосрочного мониторинга. Его дальнейшая судьба может дать ценные ответы на вопросы адаптации к водному дефициту и устойчивого управления природными ресурсами в засушливых регионах.
Автор: Nigina Makhmudova
Руководитель инициативной группы по направлению продвижения прав и возможностей женщин и социальной инклюзии
Мнение автора может не совпадать с мнением редакции
Размышления после VIII Ассамблеи Глобального экологического фонда в Самарканде
Когда мы говорим об успешных людях, организациях или даже государствах, мы чаще всего смотрим на внешние результаты. На красивые отчёты. На цифры. На фотографии. На громкие заявления.
Но за последние годы я всё чаще прихожу к мысли, что существует гораздо более простой критерий.
Сколько времени требуется для решения проблемы?
Есть врачи, которые могут лечить пациента годами. Пациент регулярно приходит на приём. Покупает лекарства. Сдаёт десятки анализов. Проходит обследования. Возвращается снова. И снова. И снова.
Формально всё выглядит правильно. У врача нет ошибок. У пациента действительно есть проблемы. Причин может быть множество. Экология плохая. Возраст влияет. Организм сложный.
Но проходит год. Потом второй. Потом третий. А результат всё ещё находится где-то впереди. Лечение превращается в процесс, который постепенно начинает существовать ради самого процесса.
И иногда похожую картину можно наблюдать далеко за пределами медицины.
В управлении территориями. В работе с природными ресурсами. В экологических проектах. Годами проводятся совещания. Создаются рабочие группы. Разрабатываются стратегии. Дорожные карты. Осваиваются бюджеты. Запускаются новые программы.
Но если через несколько лет вернуться на то же самое место, возникает очень простой и одновременно неудобный вопрос:
А что изменилось на земле?
Не в отчётах. Не в презентациях. Не в пресс-релизах. А в реальности.
Именно поэтому меня всегда впечатляют не громкие слова, а результаты, которые можно увидеть собственными глазами. В начале июня мне довелось принять участие в VIII Ассамблее Глобального экологического фонда (GEF), которая впервые в истории проходила в Центральной Азии.
186 государств. Сотни международных организаций. Тысячи участников. Учёные. Министры. Представители финансовых институтов. Экологи. Инвесторы. Бизнес. Гражданское общество.
Самарканд действительно стал одной из ключевых экологических площадок мира и важным центром продвижения зелёных инвестиций и инноваций Центральной Азии. Фактически речь идёт о формировании новой экологической архитектуры региона.
Но больше всего меня впечатлило даже не это. Меня впечатлила дорога. Ровно год назад я ехал по этому же маршруту и хорошо помню свои впечатления. По моим субъективным наблюдениям, значительная часть сельскохозяйственных земель тогда демонстрировала признаки серьёзного засоления почв.
Сегодня картина заметно изменилась. Практически повсеместно можно увидеть элементы современной ирригационной инфраструктуры. Всё чаще встречаются трубы, произведённые из переработанных материалов. Расширяется использование капельного орошения. Повышается культура водопользования. Там, где раньше бросались в глаза засолённые участки, сегодня их стало значительно меньше. Поля выглядят более ухоженными. Появились большие площади новых зелёных зон.
И это уже не презентации. Это реальные изменения, которые можно увидеть из окна поезда. На фоне многочисленных публикаций последних месяцев о водном кризисе Центральной Азии особенно важно понимать одну простую вещь. Да, регион действительно сталкивается с серьёзными вызовами. Да, изменение климата происходит. Да, водные ресурсы становятся всё более ценными. Но существует огромная разница между обсуждением проблемы и работой над её решением.
Иногда из соседних стран звучат весьма эмоциональные оценки происходящих процессов. Иногда появляются публикации, создающие впечатление, будто ситуация развивается исключительно в негативном направлении. Но реальность всегда сложнее. Потому что настоящая работа редко бывает громкой.
Она происходит ежедневно. Без заголовков. Без камер. Без аплодисментов.
Именно такую работу я увидел в Самарканде.
VIII Ассамблея ГЭФ стала не просто международным форумом. Она стала демонстрацией того, что экологическая повестка в Узбекистане перестаёт быть исключительно природоохранной темой. Она становится частью государственной стратегии развития. Сегодня всё более очевидно, что экологическая политика Узбекистана выходит далеко за рамки традиционной охраны окружающей среды. Она становится частью международной дипломатии. Инвестиционной политики. Долгосрочного стратегического планирования.
Особое значение имеет тот факт, что Узбекистан заявил о намерении стать страной-донором Глобального экологического фонда. Для многих эта новость могла остаться практически незамеченной. Но, на мой взгляд, это гораздо больше, чем формальный шаг. Это показатель того, насколько серьёзно страна намерена участвовать в формировании глобальной экологической повестки.
Это признак уверенности. Признак зрелости. И признак ответственности.
Более того, Центральная Азия постепенно начинает предлагать миру собственные решения, основанные на уникальном опыте управления природными ресурсами, адаптации к климатическим изменениям и межгосударственном сотрудничестве.
Но любой человек, который хотя бы раз организовывал крупное международное мероприятие, знает простую истину.
Успех никогда не создаётся на сцене.
Он создаётся за кулисами. Именно поэтому название этих размышлений — «Невидимый фундамент успеха». Тысячи гостей, сотни встреч, десятки параллельных мероприятий. Международная выставка, форумы, переговоры.
Логистика, безопасность, протокол, техническое сопровождение, информационная работа и координация.
Когда всё работает идеально, большинство людей этого даже не замечают.
Потому что именно так и выглядит профессионализм. Поэтому отдельно хочется отметить работу команды Национального комитета по экологии и изменению климата Республики Узбекистан — той самой команды, которая во многом обеспечила успешную организацию мероприятия такого масштаба.
Особого уважения заслуживает работа Советника Президента Республики Узбекистан по вопросам экологии — Председателя Национального комитета по экологии и изменению климата Азиза Абдухакимова.
Отдельного признания заслуживает вклад Советника Председателя Национального комитета по экологии и изменению климата Алишера Самандаровича Саломова и заместителя министра Казбекова Жусипбека Сдикбековича.
За любым крупным успехом всегда стоит огромная работа людей, чьи имена редко попадают в заголовки. Сотрудников министерств, экспертов, организаторов, технических специалистов и волонтёров. Всех тех, кто создаёт тот самый невидимый фундамент.
Отдельно хочется отметить и стенд Green University. В условиях, когда многие образовательные учреждения всё ещё разделяют науку и практику, команда университета продемонстрировала совершенно иной подход. Подход, при котором исследования, технологии и реальные решения существуют в единой системе. Именно такие модели сегодня формируют экологическое лидерство будущего.
Возвращаясь домой после Самарканда, я всё чаще думал о том, что настоящие перемены редко происходят мгновенно. Но у них всегда есть признаки. Они заметны на полях.
В воде.
В деревьях.
В инфраструктуре.
В международном уважении.
В способности объединять вокруг себя людей и идеи.
Возможно, главный итог VIII Ассамблеи ГЭФ заключается даже не в подписанных документах и не в инвестиционных соглашениях. Главный итог заключается в другом. Центральная Азия всё увереннее становится не объектом глобальной экологической повестки. Она становится её полноценным участником. И если говорить о будущем региона, то оно будет определяться не количеством громких заявлений, а количеством людей, которые ежедневно делают свою работу настолько хорошо, что она остаётся почти незаметной.
Как фундамент здания. Который редко кто видит, но без которого невозможно построить ничего великого.
Алексей Светлицкий
Автор концепции «Central Asia Birds Eco Towers»
Член Общественного совета при Национальном комитете по экологии и изменению климата Республики Узбекистан
Мировой рынок фруктов стремительно меняется, и сегодня в центре внимания — не просто объёмы производства, а способность продукта стать брендом. Именно поэтому плоский нектарин, ещё недавно воспринимавшийся как нишевый продукт, превращается в новую «звезду» европейского рынка. Этот тренд отражает более глубокие изменения: потребитель выбирает удобство, визуальную привлекательность и уникальный вкус, а производители — добавленную стоимость и маркетинг.
Однако за этим трендом стоит мощная статистическая база, которая подтверждает масштаб происходящих изменений. По данным международной аналитики, мировое производство персиков и нектаринов превышает 25 млн тонн ежегодно. Абсолютным лидером остаётся Китай, где производится более 14–16 млн тонн, что составляет более половины мирового объёма. Далее следуют Испания (около 1,2–1,5 млн тонн), Италия (около 1 млн тонн) и Турция (более 890 тыс. тонн) .
На этом фоне Узбекистан уверенно входит в число значимых производителей, занимая позиции в мировой двадцатке с объёмом около 190–200 тыс. тонн в год. Это важный показатель, который свидетельствует о наличии устойчивой сырьевой базы и потенциала для дальнейшего роста.
Глобальная торговля персиками и нектаринами также демонстрирует серьёзные масштабы. Общий объём мирового экспорта превышает 2,4 млрд долларов ежегодно, при этом лидером остаётся Испания, обеспечивая до 39% мировых поставок. Турция, Чили, США и Италия также формируют ключевые экспортные потоки.
Узбекистан, хотя и уступает лидерам, уже активно закрепляется на международных рынках. Страна уже входит в число ключевых экспортёров нектаринов: по глобальным данным, она находится среди лидеров мирового экспорта, обеспечивая значительную долю поставок на внешние рынки .
По итогам последних лет:
— производство персиков и нектаринов в стране превышает 200 тыс. тонн ежегодно;
— только за первые два месяца 2025 года (май–июль) поставки достигают более 51 тыс. тонн
— за январь – июль 2025 года Узбекистан отправил за рубеж 88 тыс. тонн персиков, что принесло стране свыше 80 млн.долл. экспортной выручки.
Это означает, что Узбекистан уже обладает мощной сырьевой базой, развитой экспортной логистикой и растущим международным спросом. Однако главный потенциал лежит не только в увеличении объёмов, а в переходе к новой модели — созданию брендированных продуктов.
Популярность плоского нектарина объясняется не только вкусом, но и изменением образа жизни.
Современный потребитель ищет продукт:
Именно такие характеристики делают нектарин идеальным продуктом нового поколения. Это уже не просто фрукт, а элемент lifestyle-экономики, где важны эмоции, эстетика и удобство.
Отдельного внимания заслуживает ещё один мощный инструмент — событийный туризм. В мире давно доказано, что аграрные фестивали способны превращать продукт в глобальный бренд.
По аналогии с фестивалями лаванды во Франции или томатов в Испании, Узбекистан имеет все предпосылки для запуска международных фестивалей нектарина. Такие мероприятия могут включать:
— гастрономические ярмарки, с акцентом на Ферганскую, Самаркандскую, Сурхандарьинскую области
— организация сезонных гастрономических туров и сборов урожая;
— участие фермеров и экспортёров;
— туристические маршруты в сады.
Даже один крупный фестиваль способен привлекать до 50 тыс. туристов ежегодно, формируя устойчивый поток и усиливая региональную экономику.
Совокупность факторов — климат, традиции садоводства, растущий экспорт и глобальный спрос — создаёт для Узбекистана уникальное окно возможностей.
Стратегические направления развития могут включать:
— внедрение новых сортов (включая плоские нектарины);
— развитие интенсивных садов и технологий;
— создание национального бренда — «Uzbek Nectarine»;
— выход на премиальные рынки Европы и Азии;
— интеграцию с агротуризмом и событийными форматами.
Узбекистан уже находится в числе заметных производителей. Следующий шаг — перейти на уровень стран-лидеров не только по объёмам, но и по добавленной стоимости.
Именно в этом заключается главный вывод: история нектарина — это не просто тренд, а сигнал глобального рынка.
Тот, кто сможет объединить производство, маркетинг и туризм, получит не просто экспортный продукт, а полноценный международный бренд. И у Узбекистана сегодня есть все шансы стать одной из ключевых стран, формирующих будущее этого рынка.
Подготовил: Адилов Кабулжан — Исполнительный директор ОО Фонд «Agroinnovatsiya».
